Боги… ну сколько можно?
Сколько же можно сниться?
Память…

Итака уходит под воду. И он не успеет,
Уже не успеет сказать Пенелопе «Прости».
И солнце до пепла…

Ты появился в моей жизни,
Ты – первая моя любовь.
Тогда не понимала…

Крадутся небрежно пурпурные волны,
Смывая легко бирюзы безмятежность.
И цвет лимонада…

Я вглядываюсь куда-то вдаль ,
Туда, откуда приходит рассвет.
Я мечтаю…

Без тебя мои дни стали проходить, просто проходить, не оставляя в моем сердце ничего. Я стала засыпать спокойно, не вспоминая наших встреч.
Мои руки перестали дрожать…

в глуши над озябшим лесом — обвисшие провода…
вдали где-то — площадь Гагарина… должно быть, и Гум… Цум….
здесь мерно трещит…

В стране, где басня, как закон,
для всякого зверья,
собрали всех…

Пылает жар огня и пламя,
И те кто не попали в рай,
Давно уже любви…

Звонит мужчина другу своему
И говорит, в расстройстве и печали :
«Ты знаешь…

Сегодня мама будет вся в слезах,
И мы опять (в который раз!) услышим:
«Тушили зажигалки…

Снова день сменяет ночь.
Что мне делать я не знаю?
Прогоняю…

Как это ужасно повзрослеть,
Повзрослеть не телом, а душою.
Головою вверх…

О ангел мой белый,
Ты был не такой.
Ты был человеком…

Всем давным-давно известно,
Что реклама вся нечестна.
Всё равно…

Напиши мне что хочешь. Пусть рваными кажутся строки.
У замёрзших так часто в ночи не бывает приюта.
Я же знаю…

Не знаю на, что ты намекаешь
Отводишь взгляд печально в сторону при виде радости
Как будто отрекаешься…

…Ты во сне говоришь. Я не сплю, улыбаюсь в подушку,
Обнимаю озябшие плечи – в окошко сквозит.
Я мечтаю сбежать в твои сны…

Метель алмаз бесценный ограняет — снег сыпучий.
Скрипит отчаянный и эхом по околицам плывёт.
То ль дым клубится…

Зима. Уснули мёртвые царевны,
хрусталь небес раскрошен в снежный вихрь,
и к младшей из невест…

Может быть, случится еще чудо,
Или наступит долгожданное озарение
Без применения…

За словами мы прячем слабость,
Боль душевную, искренность веры.
Для того…

Забытый город,
Весь туманами окутанный.
Узкие улочки…

На небе бездомные звёзды, искрились серебрянным цветом,
Водитель на старенькой мазде, вжав в тапок куда-то спешил.
Вдали освещаемой фарой…

Глянцевый журнал диктует нормы -
На себя ты в зеркало взглянул:
Где она…

Одиночество мне стало нужным,
Мир прости.
Пред тобою…

Русалочка, ты не смогла. Не смогла. Не смогла.
Блестящая сталь не окрасилась кровью багряной.
Твой принц обнимает другую…

Мой чёрный человек в костюме сером.
Он был министром, домуправом, офицером.
Как злобный клоун…

Уже не люди, но еще не боги…
И станем ли богами мы когда?
Но все-таки…

Она лежит передо мной нагая,
саму себя бесстыдно предлагая,
и смуглой кожей…